От гризли до гюрзы – недалеко: 
змеится ложь, и щерит пасть насилье. 
Когда нас на руках отцы носили, 
младенцами, дышалось им легко...

От нищих уходи, от богачей – тем паче.
Глядишь – к исходу дней останешься один.
И не стыдись ни слёз невидимого плача,
ни на челе морщин, ни над челом седин...

Пишут добрые люди с Алтая: 
«Вы дышите – да будут стихи!» 
И, над зеленью мая взлетая, 
я вдыхаю каштанов верхи...

Под вечер зной утих. Ласкающей прохладой 
повеял Сергий-дух в открытое окно. 
И снова повторю: мне лишнего не надо. 
Спасибо за все то, что день за днем дано...

Под стёклышко часов забрался ливень летний, 
китайский мой «Брегет» притормозил свой ход. 
И время потекло, без стрелок, незаметней, 
и обречённей стал стрекоз искристый лёт...

Под цветущею софорой прячет спину бочка с квасом, 
в гуще зелени круглятся ярко-жёлтые бока. 
На тебя в упор, Одесса, я гляжу весёлым глазом, 
чую гул витых рапанов, шорох моря у виска...

Пока мы дышим, смерти нет. 
И вслед за ней – мы живы снова 
в иных слоях. Не счесть примет 
мерцаний мира неземного...

Полон воздух лилий нежно-рыжих, 
выплесков июльских лепестков. 
Снова эта лёгкость – отсвет книжек, 
отголоски белок и свистков...

Почти неслышный дождь пошёл,
шурша по кронам летней ночи,
задумчивый мотив завёл,
составленный из многоточий...

Правитель Цепеш в замке Тырговишты
макает в миску с кровью пайку хлеба.
И воют с кольев хрипло: «Да взгляни ж ты
на злую землю, Вседержитель неба!»...

Прилепи поверней, пришпондырь
на конверт ярко-красную марку.
И пропой во всю зимнюю ширь
"В добрый путь!" своему же подарку...